Обсуждён 

                      на заседании президиума

                     Камчатского краевого суда

                   2 апреля 2025 года

 

 

 

                           ОБЗОР                                  

 

апелляционной практики Камчатского краевого суда по рассмотрению

 уголовных дел и иных материалов за 1 квартал 2025 года 

 

Изучение апелляционной практики за 1 квартал 2025 года показало, что большинство уголовных дел и материалов рассматриваются судами в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Вместе с тем имели место нарушения закона, которые судебная коллегия по уголовным делам признавала существенными, влекущими за собой отмену либо изменение приговоров или постановлений.

В обзоре приведены примеры отмен и изменений судебных решений.

 

I.                  Вопросы квалификации.

II.               Ошибки в применении норм уголовного закона.

III.           Ошибки в применении уголовно–процессуального закона.

IV.           Вопросы возвращения уголовного дела прокурору.

V.               Вопросы рассмотрения жалоб в порядке ст.125 УПК РФ.

VI.           Вопросы разрешения ходатайств в порядке исполнения приговора.

 

 

I. Вопросы квалификации

 

Исходя из положений абз. 2 п. 16 постановления Пленума ВС РФ № 29 от 27 декабря 2002 года «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», от совокупности преступлений следует отличать продолжаемое хищение, состоящее из ряда тождественных преступных действий, совершаемых путём изъятия чужого имущества из одного и того же источника, объединённых единым умыслом и составляющих в своей совокупности единое преступление. В случае совершения кражи при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями 158 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой предусмотрено более строгое наказание.

 Суд первой инстанции квалифицировал действия Г. по ч.1 ст.158 УК РФ (по факту хищения телефона) – как кража, то есть тайное хищение чужого имущества; п. «г» ч.3 ст.158 УК РФ (по факту хищения денежных средств) – как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершённая с причинением значительного ущерба, с банковского счёта.

Сделав правильный вывод о виновности Г. в хищении телефона и денежных средств, вместе с тем суд неверно квалифицировал её действия как два преступления, указав на возникновение у неё различного умысла на тайное хищение телефона потерпевшего и при помощи похищенной из него сим-карты – на тайное хищение денежных средств с банковского счёта.

В судебном заседании установлено, что Г., увидев мобильный телефон потерпевшего К., похитила его, чтобы в дальнейшем при помощи «мобильного банка» осуществить перевод денежных средств с его банковского счёта, после чего воспользовавшись изъятой из телефона сим-картой, похитила с банковского счёта потерпевшего денежные средства на общую сумму 53 660 рублей. Таким образом, Г. реализовала единый конкретизированный умысел, направленный на хищение имущества: телефона и денежных средств с банковского счёта.

В связи с этим и с учетом разъяснений, данных Пленумом ВС РФ, судебная коллегия оценила действия Г. как единое продолжаемое преступление и исключила из состава её действий совершение преступления, предусмотренного ч.1 ст.158 УК РФ, учитывая, что действия Г. по хищению сотового телефона и денежных средств с банковского счёта охватываются составом преступления, предусмотренного п. «г» ч.3 ст.158 УК РФ и дополнительной квалификации не требуют.

        

                                                        Определение от 11 февраля 2025 года.

                                                                             Дело № 22-67/2025.

 

В силу п.8 постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», неправомерное завладение денежными средствами, иным чужим имуществом или приобретение права на него путём предъявления (представления) чужих личных или иных официальных документов, в зависимости от непосредственного объекта посягательства и иных обстоятельств дела квалифицируется как мошенничество соответственно по статьям 158.1, 159, 159.1, 159.2, 159.3, 159.5 УК РФ.

Приговором суда О. осуждена по п. «г» ч.3 ст.158 УК РФ с применением ст. 73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно, с испытательным сроком 2 года.

Как установлено судом О., получив в своё пользование мобильный телефон, принадлежащий Г., зная, что в мобильном телефоне имеется программа управления банковскими счетами – приложение мобильный банк «Сбербанк», а также зная пароль от приложения «Сбербанк», решила оформить на его имя кредитную карту с банковским счетом и совершить хищение денежных средств с данного счета. Реализуя задуманное, О. посредством мобильного телефона, принадлежащего Г, используя учётные данные последнего, посредством программы управления банковскими счетами «Сбербанк» подала заявку на оформление кредитной карты. После проверки заявки, специальным программным обеспечением банка в автоматическом режиме, её одобрения и зачисления на банковский счёт кредитных денежных средств в размере 40 000 рублей, О. действуя тайно, умышленно, из корыстных побуждений, безвозмездно изъяла, то есть тайно похитила денежные средства Г. в сумме 38 000 рублей с банковского счета, чем причинила Г. значительный материальный ущерб на вышеуказанную сумму.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 25.1 постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2022 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», как кражу по признаку «с банковского счёта» следует квалифицировать тайное изъятие денежных средств с банковского счёта, если безналичные расчеты были осуществлены с использованием чужой или поддельной платежной карты. 

С учётом указанной правовой позиции, значимым обстоятельством является наличие у потерпевшего банковского счёта, платёжной карты, открытых им до осуществления действий, направленных на хищение денежных средств.  

В ходе рассмотрения уголовного дела в отношении О. судом фактически установлено, но не учтено, что она, желая похитить денежные средства с банковского счёта потерпевшего, воспользовавшись необходимыми учётными данными последнего для доступа в мобильное приложение «Сбербанк онлайн». Увидев, что на его счетах нет денежных средств, без его ведома оформила на имя последнего кредитную карту, после чего с открытого на имя потерпевшего счёта осуществила перевод денежных средств.  При этом Г. об оформлении кредитной карты не знал, не являлся владельцем похищенных денежных средств, которые предоставлены ему банком на условиях кредита, расходы по данному обязательству не осуществлял.

Таким образом, действия по открытию счёта на имя потерпевшего, в том числе оформление на его имя кредита, кредитной карты, с целью последующего хищения полученных в результате этого денежных средств не охватываются составом преступления, предусмотренного п. «г» ч.3 ст.158 УК РФ, а должно квалифицироваться как мошенничество, по соответствующим статьям уголовного закона.

При указанных обстоятельствах, выводы суда о тайном хищении имущества Г. с банковского счёта, который не был осведомлён об открытии на его имя кредитной карты, владельцем находящихся на ней денежных средств не являлся, противоречат представленным суду доказательствам и фактически установленным судом обстоятельствам, в связи с чем приговор суда отменен.

Учитывая доводы апелляционного представления, существо предъявленного О. обвинения, от которого зависит определение пределов судебного разбирательства и порядок реализации прав всех участников уголовного судопроизводства, судебная коллегия вернула уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

                                                                      Определение от 18 марта 2025 года.

                                                                                Дело № 22-195/2025.

 

II. Ошибки в применении норм уголовного закона.

 

Согласно ч. 1 ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности.

Органами предварительного расследования К. обвинялся в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности смерть человека (ч.3 ст. 264 УК РФ).

Постановлением суда уголовное дело в отношении К. прекращено на основании ст. 25 УПК РФ в связи с примирением с потерпевшим, в соответствии со ст. 76 УК РФ К. освобожден от уголовной ответственности.

   Принимая решение о прекращении уголовного дела в отношении К. суд учел то, что К. не судим, обвиняется в совершении преступления средней тяжести, характеризуется положительно, признал свою вину, раскаялся в содеянном, принес извинения потерпевшему, возместил ущерб и моральный вред, причиненный преступлением вред заглажен в полном объеме.

   Вместе с тем, согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 постановления Пленума ВС РФ от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», принимая решение о прекращении уголовного дела за примирением сторон, суду необходимо оценить, соответствует ли это целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, отвечает ли требованиям справедливости и целям правосудия.

  В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, сформулированной в Определении от 4 июня 2007 года № 519-О-О, полномочие суда отказать в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, вытекающее из взаимосвязанных положений статей 76 УК РФ и 25 УПК РФ, направлено на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений и тем самым - защиты личности, общества и государства от преступных посягательств. При этом указание в названных статьях на возможность, а не обязанность освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела означает необходимость принятия соответствующего решения с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, включая степень общественной опасности совершенного деяния.

  Такая же позиция нашла отражение в п. 9 постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 года № 19 "О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности", согласно которому при разрешении вопроса об освобождении лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим судам следует учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет, наличие свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, после заглаживания вреда и примирения с потерпевшим, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

  Принимая решение, суд не учел, что объектами преступного посягательства, предусмотренного статьей 264 УК РФ, являются общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также здоровье и жизнь человека.

  Таким образом, общественная опасность данного уголовно-наказуемого деяния заключается в пренебрежении водителем правилами дорожного движения и как следствие основополагающим правом человека на жизнь, закрепленным в ст. 2, ч. 1 ст. 20 Конституции РФ, утрата которой, необратима и невосполнима.

Освобождая К. от уголовной ответственности, и делая вывод о полном возмещении ущерба, судом оставлено без внимания, что К. не только нарушил правила дорожного движения, но и то, что его действия повлекли по неосторожности смерть А., само по себе возмещение морального и материального вреда, связанного со смертью потерпевшего, не может снизить общественную опасность содеянного, заключающегося в гибели человека.

  Кроме того, прекращение уголовного дела не ограничило К. в праве управления транспортными средствами, несмотря на то, что преступление, в совершении которого он обвинялся, посягало на общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, являющихся источником повышенной опасности.

   В обжалуемом постановлении суд не указал, какие действия К. расценены как загладившие вред вышеуказанным общественным интересам, при этом, из материалов дела следует, что К. неоднократно привлекался к административной ответственности за нарушение Правил дорожного движения.

Поскольку при рассмотрении дела судом первой инстанции указанные выше обстоятельства и требования закона не были приняты во внимание, постановление отменено, а уголовное дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд, в ином составе суда.

 Постановление от 18 февраля 2025 года.

 Дело № 22-139/2025.

 

Не согласился суд апелляционной инстанции и с прекращением уголовного дела на основании ст. 25.1 УК РФ в отношении З., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 232 УК РФ.

Так в соответствии с ч.1 ст. 25.1 УПК РФ и ст. 76.2 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено судом от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в случае, если оно возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред.

З. органами предварительного расследования обвинялась в содержании притона и систематическом предоставлении помещения для потребления наркотических средств при обстоятельствах, изложенных в постановлении.

Сославшись в своём решении на сведения о личности З., те обстоятельства, что с момента совершения З. преступления прошёл значительный срок, последняя впервые привлекается к уголовной ответственности, совершила преступление средней тяжести и ею был заглажен вред путем перечисления 8 000 рублей на счёт благотворительного фонда, суд первой инстанции в должной степени не учёл, что противоправные действия З. совершены в сфере незаконного оборота наркотических средств,  путем систематического предоставления помещения гражданам для потребления наркотических средств, посягают на здоровье населения и общественную нравственность, повлекли существенное нарушение общественных отношений, складывающихся в области физического и психического здоровья населения, его нормального развития и функционирования, и, в связи с этим, внесение З. денежных средств, в размере 8 000 рублей на счёт благотворительного фонда «Народный фронт. Всё для Победы», не может быть расценено, как заглаживание вреда, причиненного совершенным ею преступлением, а также являться основанием для вывода о возможности применения к ней положений ст. 76.2 УК РФ.

Факт перечисления З. денежных средств на счёт благотворительного фонда, с учетом предъявленного ей обвинения, никаким образом не снижает степени общественной опасности содеянного, не дает оснований считать, что совершением вышеуказанных действий она загладила вред, причиненный совершённым ею преступлением интересам общества и государства.

Неправильное применение судом уголовного закона и нарушение требований уголовно-процессуального закона повлекло необоснованное освобождение З. от уголовной ответственности при отсутствии соответствующих правовых оснований.

С учетом изложенного, постановление в отношении З. отменено, а дело - направлено на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе.

 Постановление от 18 февраля 2025 года.

 Дело № 22-140/2025.

 

По схожим основаниям отменено решение суда о прекращении уголовного дела в отношении С., Х., Д., Ю. и А. и назначении им меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в размере 50 000 рублей каждому, поскольку в принятом судом постановлении о прекращении уголовного дела отсутствуют сведения, которые бы свидетельствовали об изменении степени общественной опасности деяния, вследствие предпринятых обвиняемыми действий по заглаживанию причиненного преступлением вреда. Мотивов, позволяющих прийти к выводу о достаточности принятых мер для заглаживания вреда, в постановлении суда не приведено. 

В соответствии с ч.1 ст.2 УК РФ задачами Уголовного Кодекса РФ являются, в том числе охрана окружающей среды.

Из материалов уголовного дела следует, что С., Д., Ю. и А., группой лиц по предварительному сговору, при пособничестве Х., 15 июня 2023 года в Камчатском заливе, на миграционных путях к местам нереста, с применением резиновых лодок с мотором, рыболовных сетей, незаконно добыли 146 особей тихоокеанского лосося нерки, чем причинили особо крупный ущерб водным биологоческим ресурсам Российской Федерации в размере 1 689 950 рублей.

  Сославшись на то, что подсудимые загладили вред, причиненный преступлением, суд в обжалуемом постановлении не отразил, какие действия подсудимых снизили степень общественной опасности содеянного и нейтрализовали вредные последствия.

Не учтены судом и данные о личности подсудимых, имеющиеся в материалах дела, а именно: о привлечении к уголовной ответственности, в том числе, Х., дважды по ст.256 УК РФ.

                                                                  Постановление от 25 февраля 2025 года.

 Дело № 22-143/2025.

 

III. Ошибки в применении уголовно–процессуального закона

                            

Согласно ч. 9 ст. 115 УПК РФ арест, наложенный на имущество отменяется в случае, если в этом отпала необходимость.

Приговором суда К. осуждена по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 200 000 рублей с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами сроком на 2 года.

По вступлении приговора в законную силу находящийся на хранении у К. автомобиль марки «Хонда Фит» постановлено конфисковать и обратить в собственность государства, наложенный на данное транспортное средство арест снять.

Суд принял решение о конфискации автомобиля, принадлежавшего К., обосновав надлежащим образом свое решение. Однако, как следует из приговора, выводы суда относительно снятия ареста с имущества не мотивированы.

В целях недопущения возможности отчуждения осуждённой арестованного автомобиля с момента вступления приговора в законную силу до исполнения приговора о его конфискации, у суда не имелось оснований для снятия ареста, наложенного на автомобиль.

Таким образом, в целях надлежащего исполнения приговора в части конфискации имущества, арест, наложенный на имущество К., должен быть сохранён.

   При таких обстоятельствах приговор суда в данной части изменен, постановлено арест, наложенный на автомобиль марки «Хонда Фит», находящийся на хранении у К., сохранить в целях обеспечения исполнения приговора в части конфискации данного имущества, после чего отменить.

 

               Постановление от 14 января 2025 года.

                                                                            Дело № 22-1088/2025.

 

Исходя из разъяснений, указанных в п. 5 и п. 5(2) постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 года № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам», процессуальные издержки не могут быть взысканы с лица, в отношении которого обвинительный приговор или решение о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям постановлены в особом порядке судебного разбирательства.

Постановлением суда удовлетворено заявление защитника З. об оплате его труда, связанного с подачей апелляционной жалобы на постановление мирового судьи и участием в её рассмотрении в суде апелляционной инстанции. Этим же постановлением принято решение о взыскании процессуальных издержек с Т, уголовное дело в отношении которого прекращено с назначением судебного штрафа. 

Суд апелляционной инстанции, проверив представленные материалы по доводам апелляционной жалобы, нашел постановление суда подлежащим изменению.

Так в соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осуждённых и лиц, уголовное дело или уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, не дающим права на реабилитацию, в том числе с назначением судебного штрафа, либо возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Согласно ч. 2 ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание  юридической помощи при участии в уголовном судопроизводстве по назначению, относятся к процессуальным издержкам, которые в соответствии с ч. 2 ст. 132 УПК РФ взыскиваются с осуждённых, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 - 6 ст. 132 УПК РФ, а также ч. 10 ст. 316 УПК РФ.

Процессуальные издержки возмещаются за счёт средств федерального бюджета при рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства, предусмотренном главой 40 УПК РФ, в том числе и при обжаловании приговора в суде апелляционной, кассационной или надзорной инстанции.

Принимая решение о взыскании с Т. суммы процессуальных издержек суд первой инстанции не учёл, что постановление мирового судьи судебного участка о прекращении уголовного дела и назначении Т. меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа было постановлено в особом порядке судебного разбирательства.

При таких обстоятельствах, оплата труда адвоката З., принимавшего участие в суде апелляционной инстанции при рассмотрении его апелляционной жалобы на постановление мирового судьи судебного участка по назначению, должна быть возмещена за счёт средств федерального бюджета.

 

             Постановление от 11 февраля 2025 года.

                                                                          Дело № 22-109/2025.

 

По смыслу ст.131 УПК РФ процессуальные издержки представляют собой необходимые и оправданные расходы, связанные с производством по уголовному делу, в том числе суммы, выплачиваемые физическим и юридическим лицам, вовлечённым в уголовное судопроизводство в качестве участников или иным образом, привлекаемым к решению стоящих перед ним задач (например, лицам, которым передано на хранение имущество подозреваемого, обвиняемого, или лицам, осуществляющим хранение, пересылку, перевозку вещественных доказательств по уголовному делу) на покрытие расходов, понесённых ими в связи с вовлечением в уголовное судопроизводство  (п.1  постановления  Пленума  Верховного  Суда  РФ  от 19 декабря 2013 года № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам»).

Приговором суда К. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст.171.1 УК РФ, с применением ст.73 УК РФ. Вещественные доказательства – алкогольную продукцию, находящуюся в бутылках и пустые бутылки из-под алкогольной продукции, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств в отделе полиции, постановлено уничтожить.

Представитель Межрегионального управления Федеральной службы по контролю за алкогольным и табачным рынками по Дальневосточному федеральному округу (МРУ «Росалкогольтабакконтроля») обратился в суд с ходатайством о взыскании с осуждённого К. процессуальных издержек в виде затрат по вывозу и уничтожению вещественных доказательств по уголовному делу в размере 37 512 рублей 41 копейка в доход федерального бюджета.

Изучив ходатайство, суд вынес постановление об отказе в его принятии, поскольку заявитель не является участником уголовного судопроизводства, потому понесённые расходы не могут быть возмещены в уголовно-правовом порядке, вопрос об этом подлежит рассмотрению по правилам гражданского судопроизводства.

Вместе с тем, в п.12 постановления  Пленума  Верховного  Суда  РФ  от 19 декабря 2013 года № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам» также отражено, что в соответствии с п.13 ч.1 ст.299 УПК РФ в случае, когда вопрос о процессуальных издержках не был решён при вынесении приговора, он по ходатайству заинтересованных лиц разрешается этим же судом как до вступления приговора в законную силу, так и в период его исполнения.

Таким образом, в уголовном судопроизводстве процессуальные издержки – это не сами расходы его участника, а денежные средства, выплачиваемые государством участнику уголовного судопроизводства для покрытия произведённых им расходов, которые затем взыскиваются с осуждённого или возмещаются за счёт средств федерального бюджета.

В силу изложенного, суд второй инстанции нашел вывод суда первой инстанции не основанным на законе, что повлекло отмену постановления суда, с передачей материала на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию, иным составом суда.

 

                                                                  Постановление от 18 марта 2025 года.

 Дело № 22-196/2025.

 

 

IV. Вопросы возвращения уголовного дела прокурору

 

Согласно п.6 ст.1, п.4 ч.1 ст.3 Федерального закона от 1 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», при использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка (в том числе нецензурной брани). Государственный язык Российской Федерации подлежит обязательному использованию в уголовном судопроизводстве.

Статья 196 УПК РФ предусматривает обязательное назначение и производство судебной экспертизы, если необходимо установить психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, в том числе его нуждаемость в лечении в стационарных условиях.

Органом предварительного следствия К. обвинялся в угрозе применения насилия, совершенной в отношении сотрудника места лишения свободы в связи с осуществлением им служебной деятельности, а также в публичном оскорблении представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей.

Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд первой инстанции указал что действия К., в нарушение требований ч.3 ст.220 УПК РФ по каждому составу инкриминируемого ей преступления не конкретизированы. Высказанная угроза применения насилия в адрес каждого из потерпевших отражена словосочетанием «в грубой нецензурной форме», и публичное оскорбление этих же лиц изложено как «в грубой нецензурной форме», что лишает суд возможности определить какие именно оскорбления, угрозы применения насилия вменяются в вину К. в отношении каждого из потерпевших и какие высказанные угрозы и оскорбления в ходе следствия квалифицированы по ч.2 ст.321 УК РФ, а какие по ст.319 УК РФ, то есть определить пределы судебного разбирательства по каждому вменяемому ей составу преступления, исходя из представленного обвинительного заключения, невозможно.

Кроме того, установив, что в ходе предварительного следствия психическое состояние здоровья К. не выяснялось, принимая во внимание, что она состоит на диспансерном учёте с диагнозом «алкоголизм», а также в исправительной колонии на профилактическом учёте как лицо, склонное к совершению суицида и членовредительству, а психолого-психиатрическая экспертиза в отношении неё проводилась 6 ноября 2018 года, суд первой инстанции пришёл к выводу о необходимости проведения в отношении К. по настоящему уголовному делу вышеуказанной экспертизы.

Однако согласно описанию преступного деяния, как угроза применения насилия, так и публичное оскорбление потерпевших были высказаны К. исключительно нецензурной бранью, что в обвинительном заключении отражено как «угроза применения физического насилия в грубой, нецензурной форме», а также как «публичное высказывание в адрес потерпевших в грубой, нецензурной форме оскорблений, которые заключались в отрицательной оценке их личности, внешности, моральных и профессиональных качеств как представителей власти, чем были унижены их честь и достоинство».

Учитывая, что угрозы и оскорбления К. были произнесены исключительно в форме нецензурной брани, присутствие в тексте обвинительного документа ненормативной лексики, тем более нецензурной брани, являлось бы прямым нарушением действующего законодательства и, в первую очередь, требований ч.6 ст.1, п.4 ч.1 ст.3 Федерального закона от 1 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации».

Приведённые же следователем в обвинительном заключении формулировки, исключающие описание преступного деяния с использованием нецензурной брани, соответствуют п.3, 4 ч.1 ст.220 УПК РФ.

Кроме того, с учётом имеющихся в материалах уголовного дела сведений о личности К. (данные из постановленных ранее в отношении неё приговоров; справка о том, что на учёте в психоневрологическом диспансере она не состоит; сведения из исправительной колонии о состоянии её здоровья, отсутствии в поведении осуждённой признаков психического расстройства, результатов осмотра психиатром, согласно заключению которого, в лечении она не нуждается) отсутствуют достаточные основания полагать, что по делу есть сомнения в её вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве. Сам факт диспансерного и профилактического учёта К. у нарколога таким основанием не является.

Учитывая изложенное, обстоятельств, указанных в ст.196 УПК РФ, обязывающих провести психиатрическое экспертное исследование в отношении К., по делу не установлено. Если в ходе рассмотрения данного уголовного дела в отношении К. по существу у суда возникнут сомнения в её вменяемости, суд по собственной инициативе может назначить соответствующую экспертизу.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции соглашаясь с доводами апелляционных представления и жалобы потерпевшего об отсутствии оснований, предусмотренных ст.237 УПК РФ, для возвращения дела прокурору, обжалуемое постановление отменил с направлением дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

                                                                          Постановление от 11 февраля 2025 года.

                                                                          Дело № 22–101/2025

 

Согласно п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ судья возвращает уголовное дело прокурору в том случае, когда обвинительный акт составлен с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного акта.

Постановлением суда уголовное дело в отношении К., обвиняемого в    совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.314.1 УК РФ, возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд первой инстанции привёл, что в обвинительном акте не указана формулировка обвинения (диспозиция) ч.1 ст.314.1 УК РФ, а именно отсутствует обязательный признак преступления его совершение «в целях уклонения от административного надзора», что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения по существу настоящего дела.

Вместе с тем, как видно из материалов дела, в обвинительном акте описаны обстоятельства вменяемого К. в вину преступления, а именно, что К., которому решением суда установлен административный надзор, был освобождён из мест лишения свободы и не позднее 21 марта 2024 года согласно предписанию, выданному начальником исправительного учреждения и в соответствии с п.2 ч.1 ст.11 Федерального закона от 6 апреля 2011 года № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобождёнными из мест лишения свободы», он был обязан явиться для постановки на учёт в орган внутренних дел в течение трёх рабочих дней со дня прибытия по избранному месту жительства. Однако К, зная о своих обязанностях, с целью уклонения от административного надзора, освободившись из мест лишения свободы, в течение трёх рабочих дней в орган внутренних дел для постановки на учёт не явился, по избранному месту жительства не появился и умышленно, без уважительной причины с 21 марта 2024 года по 23 сентября 2024 года уклонялся от административного надзора. После этого дознанием указана часть и статья Уголовного кодекса РФ, по которой квалифицированы действия К.

Таким образом, в обвинительном акте указано, в чём заключается существо предъявленного К. обвинения с указанием времени, места, способа совершения преступления, то есть формулировка обвинения с указанием пункта, части и статьи УК РФ в обвинительном акте присутствует.

Термин «в целях уклонения от административного надзора» в изложении формулировки обвинения приведён, что исключает при судебном разбирательстве, как нарушение требований ст.252 УПК РФ, так и нарушение права подсудимого на защиту.

Следовательно, вывод суда о нарушениях требований уголовно-процессуального закона, допущенных при составлении обвинительного акта по настоящему уголовному делу и неустранимых в судебном заседании, исключающих возможность постановления законного и обоснованного приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, не соответствует материалам уголовного дела.

Исходя из изложенного, постановление суда первой отменено, с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии судебного разбирательства, апелляционное представление удовлетворено.

                                                     

                                                                          Постановление от 25 февраля 2025 года.

                                                                          Дело № 22–142/2025

 

 

V. Вопросы рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения

 

В соответствии со ст.108 УПК РФ мера пресечения в виде заключения под стражу применяется в отношении подозреваемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трёх лет при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения, в случае наличия оснований, предусмотренных ст.97 УПК РФ.

При этом в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых принимается решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения.

Принимая решение об избрании Л., подозреваемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159.2 УК РФ, меры пресечения в виде заключения под стражу, судом учтено, что следствие находится на начальном этапе расследования, Л. подозревается в совершении тяжкого преступления, за совершение которого предусмотрено наказание в виде лишения свободы на длительный срок, данные о личности подозреваемого.

Вместе с тем, каких-либо убедительных доказательств возможности наступления негативных последствий, указанных в ст.97 УПК РФ, судом не приведено. Выводы о том, что Л. может скрыться от органов предварительного следствия и суда или иным путём воспрепятствовать производству по делу, материалами не подтверждены.

Тот факт, что Л. имеет постоянную регистрацию на территории другого государства, не имеет на территории Камчатского края социальных связей и заработка, не являются безусловными основаниями для избрания столь строгой меры пресечения.

Судом, вопреки требованиям закона, а также разъяснениям Пленума ВС РФ, содержащимся в п.5 постановления от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», о том, что в качестве оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу могут быть признаны такие фактические обстоятельства, которые свидетельствуют о реальной возможности совершения обвиняемым, подозреваемым действий, указанных в статье 97 УПК РФ, и невозможности беспрепятственного осуществления уголовного судопроизводства посредством применения в отношении лица иной меры пресечения, соответствующие данные в постановлении не приведены.

При этом судом перечислены, но не в достаточной степени учтены данные о личности Л., который состоит в браке, имеет высшее образование, является пенсионером Министерства Обороны РФ, ранее к уголовной ответственности не привлекался, положительно характеризуется по месту службы, награжден орденом Красного знамени, имеет место жительства и регистрацию в городе Елизово Камчатского края, в ФКУ «Военный комиссариат Камчатского края» перечислено 1 323 607 рублей 62 копейки в возмещение причиненного материального ущерба.

Таким образом, убедительных мотивов о невозможности применения в отношении Л. иной, более мягкой меры пресечения на данном этапе производства предварительного расследования суд в постановлении не привёл, фактически уклонившись от рассмотрения ходатайства стороны защиты об избрании в отношении подозреваемого иной, более мягкой меры пресечения.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не смог признать решение суда первой инстанции законным, обоснованным и в должной степени мотивированным, в связи с чем отменил его, в удовлетворении ходатайства следователя отказал.

                                                                Постановление от 19 февраля 2025 года.

                                                                          Дело № 22^к-171/2025.

 

В соответствии с ч.1 ст. 110 УПК РФ, мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.97, 99 УПК РФ.

Постановлением суда продлён срок содержания под стражей В., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ.

Вместе с тем, исходя из положений ст.110 УПК РФ, а также принимая во внимание сведения, установленные в ходе судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции нашел, что предусмотренные ст.97 и 99 УПК РФ обстоятельства, которые были учтены судом при избрании в отношении обвиняемой меры пресечения в виде заключения под стражу, в настоящее время изменились, в связи с чем, отсутствуют достаточные основания для сохранения избранной в отношении В. меры пресечения в виде заключения под стражу, которая является самой строгой мерой пресечения.

В. обвиняется в совершении преступления, относящегося к категории тяжких, однако ранее не привлекалась к уголовной ответственности, имеет на иждивении несовершеннолетнюю дочь, постоянное место регистрации, жительства и работы на территории проведения следственных действий, на банковских счетах значительное количество денежных средств. По месту работы характеризуется положительно. Основные свидетели по уголовному делу в настоящее время не находятся в прямом подчинении обвиняемой.

С момента возбуждения уголовного дела прошло более двух месяцев, на первоначальном этапе проведены необходимые следственные действия, сведений о том, что В. может препятствовать производству предварительного следствия, нет. Возможность оказания давления на свидетелей или иным образом препятствования производству по делу, в настоящее время, является только предположением.

Наличие несовершеннолетней дочери, вопреки мнению следователя, свидетельствует о том, что В. не может скрыться от органов предварительного следствия. Кроме того, органами предварительного следствия не представлены данные, которые бы свидетельствовали бы о таком намерении В. Сведений о возможности совершения В. новых преступлений, также не представлено.

Учитывая совокупность указанных обстоятельств, выводы суда о необходимости продления срока содержания под стражей В. противоречат фактическим обстоятельствам, в связи с чем, постановление суда отменено, а в удовлетворении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей отказано.  

                                                                  Постановление от 19 февраля 2025 года.

                                                                          Дело № 22^к-172/2025.

 

VI. Вопросы рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ

 

Согласно ст.122 УПК РФ об удовлетворении ходатайства либо о полном или частичном отказе в его удовлетворении дознаватель, следователь выносят постановление, которое доводится до сведения лица, заявившего ходатайство. Решение по ходатайству может быть обжаловано в порядке, установленном главой 16 УПК РФ.

В соответствии с ч.3 ст.29 УПК РФ суд правомочен в ходе досудебного производства рассматривать в случаях и порядке, предусмотренном ст.125 УПК РФ, жалобы на решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Адвокат Б., действуя в интересах заявителя Я. в порядке, установленном ст. 125 УПК РФ, обратилась в суд с жалобой о признании незаконным и необоснованным постановления, вынесенного следователем 18 декабря 2024 года, об отказе в удовлетворении ходатайства, поданного в рамках уголовного дела.  

Отказывая в принятии жалобы суд мотивировал своё решение тем, что обжалуемое заявителем постановление следователя об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела не относится к решениям и действиям (бездействию), которые обжалуются в суд в порядке ст. 125 УПК РФ, так как само по себе не способно причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию. При этом суд посчитал, что в данном случае подлежат установлению обстоятельства совершённого преступления и пришёл к выводу, что жалоба не может быть предметом рассмотрения в порядке ст. 125 УПК РФ.

Вместе с тем, выводы суда об отсутствии предмета обжалования в порядке ст. 125 УПК РФ противоречат представленным материалам.

Согласно пункту 1 Определения Конституционного Суда РФ от 25 января 2005 г. № 42-0 положения статей 7, 123, 124, 125, 388 и 408 УПК Российской Федерации в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из настоящего Определения, не допускают отказ дознавателя, следователя, прокурора, а также суда при рассмотрении заявления, ходатайства или жалобы участника уголовного судопроизводства от исследования и оценки всех приводимых в них доводов, а также мотивировки своих решений путём указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности, основания, по которым эти доводы отвергаются рассматривающим соответствующее обращение органом или должностным лицом.

Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Как видно из текста поступившей в суд жалобы Б., ею обжалуется постановление следователя об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела в отношении Я. за отсутствием в действиях последней признаков инкриминируемого преступления. При этом приведены определённые доводы, обосновывающие позицию стороны защиты. 

По смыслу закона при проверке законности и обоснованности решений и действий (бездействия) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора судья не должен ограничиваться установлением лишь того, соблюдены ли должностными лицами формальные требования закона, а обязан удостовериться в фактической обоснованности обжалуемого решения.

Вместе с тем, суд по существу доводы жалобы заявителя не рассмотрел и не проверил их, тем самым не принял мер к выяснению обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дела, касающихся нарушения конституционных прав и свобод заявителя обжалуемым постановлением, не вдаваясь в вопросы доказанности либо недоказанности виновности Я. в совершении инкриминируемого ей деяния.

Таким образом, суд первой инстанции, не приняв во внимание в полном объёме данные, изложенные в жалобе адвоката, фактически не проверил законность обжалуемого постановления, не дал оценки доводам защиты, изложенным в жалобе, ограничившись лишь констатацией факта вынесения следователем обжалуемого постановления, и пришёл к ошибочному выводу об отсутствии предмета судебного разбирательства в порядке ст. 125 УПК РФ и необходимости в связи с этим отказа в принятии жалобы.

В связи с вышеизложенным, постановление суда отменено.

 

               Постановление от 28 января 2025 года.

                                                                           Дело № 22^к-47/2025.

 

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 года № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125  Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», когда из жалобы усматривается, что обжалуемое постановление, отмененное руководителем следственного органа или прокурором, ранее также отменялось ими с последующим вынесением следователем (дознавателем) аналогичного решения, судья принимает такую жалобу к рассмотрению. В случае установления неправомерного бездействия органов, осуществляющих проверку сообщения о преступлении или предварительное расследование, судья принимает решение об удовлетворении жалобы и в своем постановлении, принятом в соответствии с п. 1 ч.5 ст. 125 УПК РФ, обязывает соответствующее должностное лицо устранить допущенное нарушение закона.

К. обратился в суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ, в которой просил признать незаконными бездействие прокурора, руководителя органа дознания по ненадлежащей организации проверки по материалу КУСП, бездействие участкового уполномоченного полиции Ф. в невыполнении необходимых мероприятий для проверки сообщения о преступлении.

Прекращая производство по жалобе К. суд первой инстанции указал, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16 сентября 2024 года отменено прокурором 24 сентября 2024 года, а соответственно негативные для заявителя последствия прекратили своё действие.

Однако, как следует из представленного суду материала 12 июля, 7, 22 августа 2024 года по заявлению К. также выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которые были отменены прокурором.

Таким образом, суд первой инстанции прекратил производство по жалобе заявителя в этой части, не дав никакой оценки его доводам о неправомерном бездействии на протяжении длительного времени сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих проверку его заявления о преступлении, то есть уклонился от рассмотрения жалобы по существу.

При этом, принятие прокурором мер реагирования в виде отмены вынесенных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела в данном случае не освобождало суд от исполнения возложенных на него обязанностей реагировать на нарушения уголовно-процессуального законодательства, которые могут причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства, и требовать от должностных лиц устранить эти нарушения.

При таких обстоятельствах, учитывая, что судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход разрешения жалобы, поданной в порядке ст. 125 УПК РФ, судебное решение отменено с передачей материала на новое судебное рассмотрение в ином составе.

         

             Постановление от 11 февраля 2025 года.

                                                                          Дело № 22^к-97/2025.

 

VII. Вопросы разрешения ходатайств в порядке исполнения    приговора                                                                                                                                  

 Если в судебном заседании установлено, что осужденным принимались меры к возмещению причинённого преступлением вреда (материального ущерба и морального вреда), однако в силу объективных причин вред возмещён лишь частично, то суд не вправе отказать в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания только на этом основании.

Постановлением суда отказано в удовлетворении ходатайства адвоката А. и осуждённого по ч. 3 ст. 264 УК РФ Щ. об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания в виде лишения свободы.

Судом первой инстанции установлено, что Щ. за время отбывания наказания возместил полностью сумму долга по материальному ущербу, причинённому преступлением, при этом из заработной платы осуждённого, полученной при осуществлении им трудовой деятельности в исправительной колонии, также удержаны денежные средства в размере 38476 рублей 20 копеек в счёт возмещения причинённого морального вреда. Кроме того, осуждённый добровольно оплатил часть задолженности по взысканию компенсации морального вреда в размере 400 000 рублей, из общей суммы 1 300 000 рублей, присужденных судом.

Вместе с тем, судом в достаточной мере эти сведения не оценены, как не дана должная оценка и положительным характеристикам, представленным адвокатом в суд первой инстанции, а также сведениям о том, что осуждённому, в случае его освобождения, гарантировано место работы.

Как усматривается из представленных материалов, но должным образом не учтено судом первой инстанции, за время отбывания наказания Щ. по прибытии в учреждение проявил желание трудиться и был трудоустроен, привлекается к благоустройству территории исправительного учреждения без оплаты труда, к труду относится положительно. За активное участие в воспитательных мероприятиях поощрялся правами администрации. К дисциплинарной ответственности не привлекался. На профилактическом учёте не состоит. По мере трудовой занятости посещает мероприятия воспитательного, культурно-массового характера, на беседы воспитательного характера реагирует правильно, делает для себя должные выводы. Принимает участие в общественной жизни отряда и колонии. В конфликтных ситуациях не участвовал, не создавал. В отряде поддерживает общение с осужденными характеризуемыми положительно. В общении с представителями администрации ведет себя вежливо, корректно. В употреблении наркотических, психотропных веществ, а также спиртных напитков замечен не был. Уголовную субкультуру не поддерживает. Вину в совершённом преступлении признал. 

Администрация исправительного учреждения характеризует Щ. положительно и поддерживает ходатайство об условно-досрочном освобождении осуждённого.

При таких обстоятельствах, не могут служить безусловными причинами отказа в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении указание суда первой инстанции на принятие осуждённым мер к погашению исковых обязательств лишь непосредственно перед обращением с ходатайством об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, что не в полной мере соответствует действительности, как не может быть таким основанием и мнение прокурора, возражавшего против удовлетворения ходатайства с учётом обстоятельств совершённого преступления, поскольку обстоятельства преступления уже учтены судом при назначении Щ. наказания, а само преступление относится к категории неосторожных. 

Таким образом, постановление суда первой инстанции отменено, ходатайство осуждённого Щ. и адвоката А. об условно-досрочном освобождении Щ. от отбывания наказания в виде лишения свободы – удовлетворено.

 

                                                                    Постановление от 4 февраля 2025 года.

                                                                            Дело № 22-81/2025.

 

В соответствии с ч. 4 ст. 80 УК РФ при рассмотрении ходатайства осуждённого о замене ему неотбытой части наказания более мягким видом наказания суд учитывает поведение осуждённого, его отношение к учебе и труду в течение всего периода отбывания наказания, отношение осуждённого к совершенному деянию и то, что осуждённый частично или полностью возместил причиненный ущерб или иным образом загладил вред, причиненный в результате преступления.

Осуждённый Т., отбывающий наказание в исправительной колонии общего режима, обратился в суд с ходатайством о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания - принудительными работами.

Отказывая в удовлетворении ходатайства осуждённого, суд указал, что поведение осуждённого нельзя признать инициативным и образцовым, что осуждённый твердо встал на путь исправления и что цели наказания в виде лишения свободы в настоящий момент не достигнуты.

Данный вывод сделан судом без необходимой оценки указанных им обстоятельств и сопоставления их с иными данными, характеризующими поведение Т. за весь период отбывания наказания.

Из материалов личного дела следует, что Т. 29 мая 2024 года прибыл в колонию общего режима для отбывания наказания, 24 июня 2024 года был трудоустроен. За весь период отбывания наказания 2 раза поощрялся, взысканий не имеет, вину в совершении преступления признал, обучается по специальности, на профилактических учетах не состоит, посещает мероприятия воспитательного характера, характеризуется посредственно.

Из содержания характеристики по результатам психологического обследования следует, что Т. имеет представление о себе как о личности, обладающей недостаточной свободой выбора, но в целом способен строить свою жизнь в соответствии со своими целями и представлениями о ее смысле.

Сопоставление вышеуказанных сведений не позволяет оценить как обоснованный вывод суда первой инстанции о недостаточности признания достигнутыми целей назначенного наказания, сделанный без учета положительно характеризующих осуждённого данных, предусмотренных уголовным законом критериев и условий замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии препятствий для применения положений ст. 80 УК РФ в отношении Т., постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства отменил с вынесением нового решения об удовлетворении ходатайства осуждённого, замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы более мягким видом наказания - принудительными работами, с удержанием 10% из заработной платы осуждённого в доход государства.

                                                                Постановление от 11 февраля 2025 года.

                                                                          Дело № 22-95/2025.

 

 

 

Судебная коллегия по уголовным делам

Камчатского краевого суда