Обсуждён 

                      на заседании президиума

                     Камчатского краевого суда

                12 февраля 2025 года

 

 

                           ОБЗОР                                  

 

апелляционной практики Камчатского краевого суда по рассмотрению

 уголовных дел и иных материалов за 4 квартал 2024 года 

 

Изучение апелляционной практики за 4 квартал 2024 года показало, что большинство уголовных дел и материалов рассматриваются судами в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Вместе с тем имели место нарушения закона, которые судебная коллегия по уголовным делам признавала существенными, влекущими за собой отмену либо изменение приговоров или постановлений.

В обзоре приведены примеры отмен и изменений судебных решений.

 

I.                  Вопросы квалификации.

II.               Ошибки в применении норм уголовного закона.

III.           Ошибки в применении уголовно–процессуального закона.

IV.           Вопросы возвращения уголовного дела прокурору.

V.               Вопросы рассмотрения жалоб в порядке ст.125 УПК РФ.

VI.           Вопросы разрешения ходатайств в порядке исполнения приговора.

VII.        Позиция Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам конституционности положений УК РФ и УПК РФ.

 

 

I. Вопросы квалификации

 

Совершение из дружеских побуждений незаконных действий, выходящих за рамки полномочий должностного лица, является основанием для квалификации его действий по п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Приговором суда А., обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, осуждён по ч. 1 ст. 286 УК РФ за превышение должностных полномочий к штрафу в размере 60 000 рублей. На основании ч. 5 ст. 72 УК РФ, с учетом содержания под стражей, А. освобожден от назначенного наказания.

Рассматривая дело по апелляционному представлению прокурора, судебная коллегия изменила приговор, переквалифицировала действия А. с ч. 1 ст. 286 УК РФ на п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ – превышение должностных полномочий, совершенные из личной заинтересованности, назначив А. наказание в виде лишения свободы на срок 3 года, с применением ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком 3 года, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий на срок 3 года.

Судом апелляционной инстанции установлено, что исключение судом первой инстанции квалифицирующего признака, предусмотренного п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, противоречит установленным судом обстоятельствам, согласно которым преступление А. совершено с целью оказания содействия С., с которым А. состоял в близких дружеских отношениях, в осуществлении им предпринимательской деятельности.

Таким образом А. из личной заинтересованности, выраженной в дружеских отношениях с С., оказывая ему содействие в предпринимательской деятельности, превысил должностные полномочия путем дачи незаконных указаний подчиненным ему сотрудникам при следовании в служебные командировки в г. Москва из г. Елизово Камчатского края, оказывать помощь С., доставляя икорную и рыбную продукцию в г. Москва.

Выводы суда о том, что личная заинтересованность А. не подтверждаются доказательствами, противоречат показаниям А. и С., приведенным в приговоре, согласно которым незаконные действия А. в осуществлении содействия в предпринимательской деятельности С. оказаны из дружеских побуждений.

 

                                                                  Определение от 22 октября 2024 года.

                                                                              Дело № 22-847/2024.

 

Привлечение к административной ответственности заведомо невиновного лица путём составления протокола об административном правонарушении, фальсификация в связи с этим совершения этим лицом административного правонарушения путём предоставления доказательств, которых не могло быть, содержит признаки превышения должностных полномочий, поскольку представляет собой действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

П. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного пп. «г», «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, за фальсификацию совершения невиновными лицами административных правонарушений. По итогам судебного разбирательства постановлением суда действия П. переквалифицированы с на ч. 1 ст. 285 УК РФ и уголовное дело в отношении  него прекращено на основании ст. 25.1 УПК РФ.

Принимая данное решение, суд указал, что действия П. были непосредственно связаны с осуществлением им своих прав и обязанностей, как должностным лицом, однако совершались при отсутствии обязательных условий и оснований для их совершения.

Исходя из положений п. 19 постановления Пленума ВС РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» ответственность за превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ) наступает в случае совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, если при этом должностное лицо осознавало, что действует за пределами возложенных на него полномочий. Превышение должностных полномочий может выражаться, например, в совершении должностным лицом при исполнении служебных обязанностей действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

Согласно предъявленному П. обвинению, объективная сторона инкриминируемого ему преступления включает в себя активные действия, в том числе: составление от своего имени в отношении Д. и С. протоколов об административном правонарушении; внесение в них заведомо ложных сведений о якобы совершённых этими лицами правонарушениях, тогда как в действительности последние их не совершали; составление объяснений от имени Д. и С., согласно которым последние признали вину в совершении административных правонарушений; фальсификация вещественных доказательств – орудий лова, принесённых Д. и С.; возбуждение в отношении Д. и С. дел об административных правонарушениях; составление протоколов изъятия, внесение в них заведомо ложных, вымышленных сведений об изъятии у последних орудий лова и участии при этом понятых.

Таким образом, из предъявленного обвинения и материалов уголовного дела усматривается, что действия П., связанные с привлечением Д. и С. к административной ответственности, носили фиктивный характер, не связанный с предусмотренными законом целями осуществления возложенных на него полномочий.

Установив указанные обстоятельства, суд неверно применил уголовный закон, в связи с чем пришёл к необоснованному выводу о квалификации действий П. по ч. 1 ст. 285 УК РФ как злоупотребление должностными полномочиями.

При таких обстоятельствах, учитывая, что судом первой инстанции при вынесении постановления допущены нарушения, повлиявшие на выводы суда, а также в связи с неправильным применением уголовного закона, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о необходимости отмены постановления и направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

 

                                                              Постановление от 17 декабря 2024 года.  

           Дело № 22-1032/2024.

 

II. Ошибки в применении норм уголовного закона

    

Правило, в соответствии с которым при назначении ограничения свободы в качестве основного или дополнительного наказания соответствующие ограничения и обязанность устанавливаются не за каждое преступление, а после назначения окончательного наказания, действует только при назначении наказания по совокупности преступлений в соответствии с чч. 2, 3 ст. 69 УК РФ, но не по совокупности приговоров.

Как следует из приговора, при назначении С. наказания по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ суд, наряду с основным наказанием в виде лишения свободы, назначил ему также дополнительное наказание в виде ограничение свободы на 1 год, не указав при этом содержание этого вида наказания, а именно, не установил ограничения и не возложил на осуждённого обязанности, которые предусмотрены ст. 53 УК РФ.

Такие ограничения и обязанность указаны судом лишь при назначении С. наказания на основании ст. 70 УК РФ, несмотря и на то, что по предыдущему приговору суда наказание в виде ограничения свободы С. не присоединялось.

Вместе с тем, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22 постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания», при назначении ограничения свободы в качестве основного или дополнительного наказания за каждое или некоторые из преступлений, образующих совокупность, срок ограничения свободы необходимо указывать за каждое из таких преступлений, а соответствующие ограничения и обязанность – после назначения окончательного наказания.

Согласно ст. 53 УК РФ ограничение свободы заключается в установлении судом осуждённому определённых ограничений и возложении обязанностей, которые он должен соблюдать и выполнять в установленный срок.

Таким образом, дополнительное наказание в виде ограничения свободы за совершённое С. преступление по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ фактически не было назначено. При таких обстоятельствах приговор в отношении С. изменён, назначенное ему дополнительное наказание в виде ограничения свободы исключено.   

 

                  Определение от 1 октября 2024 года.  

                  Дело № 22-833/2024.

 

Стоимость транспортного средства, которое не может быть конфисковано вследствие его продажи, является предметом доказывания. При этом суд не является стороной обвинения и не вправе самостоятельно собирать доказательства по делу.

Приговором суда Д. осуждён по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 240 часов с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года. Также приговором постановлено взыскать с Д. и обратить в собственность государства денежные средства в сумме 720 000 рублей, соответствующей стоимости автомобиля.

Стоимость автомобиля, принадлежащего обвиняемому и использованного им при совершении преступления, предусмотренного ст. 264.1 УК РФ, если на момент принятия судом решения о конфискации данного транспортного средства он не может быть конфискован, вследствие его продажи, является предметом доказывания и должна устанавливаться в ходе дознания, предварительного следствия.

Определяя размер денежных средств, подлежащих конфискации в соответствии с ч. 1 ст. 104.2 УК РФ, суд первой инстанции, вопреки требованиям ч. 3 ст. 15 УПК РФ вышел за пределы предоставленных ему законом полномочий, самостоятельно собрав дополнительные доказательства (сведения), имеющие существенное значение для дела и определив среднерыночную стоимость автомобиля в 720 000 рублей, в то время как органом дознания была установлена сумма сделки купли-продажи указанного автомобиля в 250 000 рублей.

Суд апелляционной инстанции, рассматривая уголовное дело по жалобе защитника, поданной в интересах Д., приговор изменил, снизив размер денежных средств, соответствующих стоимости автомобиля, подлежащих конфискации с Д. и обращению в собственность государства.

 

                                                                Постановление от 1 октября 2024 года.  

             Дело № 22-855/2024.

 

Исходя из положений пункта «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ и ч. 3 ст. 81 УПК РФ, судом может быть принято решение о конфискации принадлежащего подсудимому мобильного телефона в случае, если он использовался в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления.

Как следует из материалов уголовного дела Ю. при помощи принадлежащего ему телефона позвонил Б. на его сотовый телефон, назначив встречу. Кроме того, Ю. при помощи принадлежащего ему телефона осуществил телефонный звонок Л., договорившись о месте и времени передачи ей наркотического средства.

Суд, вынося приговор в отношении Б. и Ю., осуждённых по п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, принял решение о конфискации принадлежащих им телефонов, признанных вещественными доказательствами.

Между тем, по смыслу пп. 1, 4.1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ конфискации подлежат лишь деньги, ценности и другое имущество, которые являлись орудием, оборудованием или иными средствами совершения преступления, принадлежащими обвиняемому, либо деньги, ценности и иное имущество, указанное в пп. «а» - «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. В остальных случаях, как это следует из п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, деньги, ценности и иное имущество подлежат возвращению законному владельцу.

Согласно разъяснениям, указанным в постановлении Пленума ВС РФ № 17 от 14 июня 2018 года «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», исходя из положений пункта 8 части 1 статьи 73, части 3 статьи 115 и пункта 10.1 части 1 статьи 299 УПК РФ, к орудиям, оборудованию или иным средствам совершения преступления следует относить предметы, которые использовались либо были предназначены для использования при совершении преступного деяния или для достижения преступного результата.

Материалы уголовного дела не содержат доказательств того, что принадлежащие Ю. и Б. телефоны получены в результате совершения преступления либо использовались или предназначались для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления.

Установленные судом фактические обстоятельства дела, отражённые в описании преступного деяния Ю. и Б., не содержат ссылок на использование осуждёнными при совершении преступления изъятых телефонов. Описательно-мотивировочная часть приговора, вопреки требованиям п. 4.1 ст. 307 УПК РФ, не содержит доказательств, на которых основаны выводы суда о том, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления. 

То обстоятельство, что Ю., Б. и Л. с помощью мобильных телефонов, а именно путём разговоров договорились о встречах, с целью сбыта и приобретения наркотического средства, не свидетельствует о том, что телефоны, используемые в данном случае как средства связи, являются орудиями преступлений.

Таким образом, изъятые у осуждённых Ю. и Б.  телефоны не могут быть признаны предметами, подлежащими конфискации, а потому решение суда в данной части исключено из приговора, а телефоны возвращены осуждённым по принадлежности.

                  Определение от 12 ноября 2024 года.  

                  Дело № 22-940/2024.

 

На основании требований ст. 47 УК РФ и разъяснений, содержащихся в п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», лишение права занимать определённые должности может быть назначено в качестве дополнительного наказания за преступление, которое связано с определённой должностью и должно быть обусловлено обстоятельствами совершённого преступления.

Приговором суда Г. осуждён по ч. 2 ст. 293 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года с применением ст. 73 УК РФ и с лишением права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов Российской Федерации, связанные с осуществлением функций представителя власти и организационно-распорядительными, административно-хозяйственными функциями на срок 3 года.

Из приговора следует, что на момент совершения преступления Г. занимал должность инспектора мобильного взвода отдельной роты патрульно-постовой службы полиции, являлся должностным лицом и на постоянной основе осуществлял функции представителя власти.

При этом, описание преступного деяния, с обвинением в совершении которого согласился Г., не содержит обстоятельств совершения преступления с использованием должностным лицом организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций.

При таких факторах назначение Г. дополнительного наказания в указанной выше части исключено из приговора в связи с неправильным применением уголовного закона.

                  

        Определение от 3 декабря 2024 года.  

                  Дело № 22-996/2024.

 

Изобличение соучастника преступления признается смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, только при наличии к тому достаточных оснований.

П. признан виновным и осуждён по ч. 3 ст. 256 УК РФ к 2 годам лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком на 1 год 6 месяцев.

Суд апелляционной инстанции, проверив доводы апелляционного представления о том, что суд необоснованно признал изобличение соучастника преступления смягчающим наказание обстоятельством, пришел к следующим выводам.

Как следует из обжалуемого приговора, сотрудниками агентства по рыболовству и полиции П. был задержан совместно с Г. по подозрению в незаконном вылове водных биологических ресурсов и доставлен в отдел полиции. В материалах уголовного дела не имеется сведений о том, что П. представил органам дознания информацию о совершенном Г. преступлении до того им неизвестную, но имевшую значение для установления обстоятельств совершённого преступления и повлиявшую на ход и результаты его расследования.

Данные П. признательные показания при явной очевидности обстоятельств совершенного П. совместно с Г. преступления, не позволяли их рассматривать, как изобличение соучастника преступления, которое в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ относится к смягчающим наказание обстоятельствам.

Таким образом, апелляционное представление в части необходимости исключения из обжалуемого приговора решения о признании в качестве смягчающего наказание обстоятельства изобличение соучастника преступления признано обоснованным и удовлетворено.

 

                                                              Постановление от 10 декабря 2024 года.  

           Дело № 22-1016/2024.

 

В соответствии с п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ транспортное средство, принадлежащее обвиняемому и использованное им при совершении преступления, предусмотренного ст. 264.1 УК РФ, подлежит конфискации.

Приговором суда Ш. осуждён по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 300 часов с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

         Разрешая вопрос судьбы вещественного доказательства - автомобиля,  которым в процессе совершения преступления управлял Ш., и который, исходя из выводов суда, принадлежал осуждённому, суд первой инстанции, вопреки требованиям ст. 299, 307 УПК РФ, п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, принял решение о взыскании с Ш. и обращении в собственность государства денежных средств в сумме 200 000 рублей, соответствующих стоимости автомобиля, поскольку осуществить конфискацию самого автомобиля не представлялось возможным.

При этом судом не указано, в связи с чем автомобиль, который признан вещественным доказательством, приобщён к материалам уголовного дела и передан на ответственное хранение свидетелю Ж., перестал принадлежать Ш., не может быть изъят у Ж. и конфискован в порядке п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции решение о взыскании с Ш. и обращении в собственность государства денежных средств в сумме 200 000 рублей, соответствующей стоимости автомобиля, отменил в связи с нарушением судом норм уголовно-процессуального закона, неправильным применением норм уголовного закона, направив вопрос о судьбе вещественного доказательства на новое рассмотрение.

 

                                                                         Постановление от 17 декабря 2024 года.  

            Дело № 22-1036/2024.

 

В соответствии с п. 32 постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», исходя из положений части 2 статьи 63 УК РФ обстоятельства, относящиеся к признакам состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, должны учитываться при оценке судом характера общественной опасности содеянного. Однако эти же обстоятельства не могут быть повторно учтены при назначении наказания.

Назначая Г. наказание в виде лишения свободы по ч. 1 ст. 314.1 УК РФ суд принял во внимание наличие отягчающего наказание обстоятельства – которым признал рецидив преступлений, указав, что судимость по приговору от 2 ноября 2015 года не являлась основанием для установления в отношении осуждённого административного надзора по решению суда от 7 июня 2024 года.

         Суд апелляционной инстанции счел данный вывод суда не основанным на материалах уголовного дела.

Так согласно п. 2 ч. 2 ст. 3 Федерального закона РФ от 6 апреля 2011 года № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы», административный надзор устанавливается независимо от наличия оснований, предусмотренных частью 3 настоящей статьи, в отношении лица, освобождаемого или освобождённого из мест лишения свободы и имеющего непогашенную либо неснятую судимость за совершение преступления при опасном или особо опасном рецидиве преступлений.

Решением суда от 22 мая 2024 года в отношении Г. установлен административный надзор, в связи с совершением им тяжкого преступления при особо опасном рецидиве преступлений, установленном приговором от 14 июля 2022 года, в соответствии с п. «а» ч. 3 ст. 18 УК РФ, поскольку Г. был осуждён к реальному лишению свободы за совершение умышленных особо тяжкого и тяжкого преступлений приговорами суда от 16 января 2006 года и 2 ноября 2015 года.

Таким образом, вывод суда о том, что судимость по приговору суда от 2 ноября 2015 года не являлась основанием для установления административного надзора по решению суда от 22 мая 2024 года в отношении Г., является неверным.

На основании изложенного сведения о наличии в действиях Г. рецидива преступлений исключены из описательно-мотивировочной части приговора со смягчением Г. наказания за совершённое им преступление.

 

                Определение от 17 декабря 2024 года.  

                Дело № 22-1049/2024.

 

В соответствии с ч. 1 ст. 446.3 УПК РФ и п. 21 постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» освобождение от уголовной ответственности в связи с назначением судебного штрафа осуществляется в форме прекращения уголовного дела и уголовного преследования на основании ст. 25.1 УПК РФ.

Обязательным условием принятия такого решения является согласие на это лица, совершившего преступление, которое отражается в судебном решении.

С. осуждён приговором суда по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 100 000 рублей с рассрочкой его выплаты.

На основании ч. 6 ст. 15 УК РФ С. изменена категория преступления на менее тяжкую, постановлено считать его осуждённым по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ как за преступление средней тяжести.

В соответствии со ст. 76.2 УК РФ С. освобождён от отбывания наказания в виде штрафа и ему назначена мера уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в размере 40 000 рублей.

Поскольку судебный штраф является мерой уголовно-правового характера, возможность освобождения осуждённого от отбывания наказания в связи с применением положений ст. 76.2 УК РФ, законом не предусмотрена, вынесенное судом решение в форме приговора не соответствует требованиям ст. 25.1, ч. 1 ст. 446.3 УПК РФ.

При таких обстоятельствах, учитывая также, что судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства С. не были разъяснены юридические последствия возможного принятия решения об освобождении его от уголовной ответственности в связи с назначением судебного штрафа, не выяснена его позиция по данному вопросу, приговор в отношении С.  отменен, а уголовное дело – передано на новое судебное разбирательство.

              Постановление от 24 декабря 2024 года.

                                                                           Дело № 22-1075/2024.

 

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 29 постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления.

З. осужден приговором суда по ч. 1 ст. 318 УК РФ к 1 году лишения свободы.

Наряду с иными смягчающими обстоятельствами, учтёнными при назначении наказания, суд в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ признал явку с повинной.

Вместе с тем, как усматривается из материалов дела, на момент написания явки с повинной правоохранительные органы располагали информацией о совершенном преступлении и о причастности к нему З.

Таким образом сообщенная З. информация, уже известная сотрудникам правоохранительных органов, не может свидетельствовать о наличии в его действиях явки с повинной в соответствии п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, данное обстоятельство суд мог учесть в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 61 УК РФ.

По указанным основаниям, на основании представления прокурора, апелляционной инстанцией приговор изменен.

 

              Постановление от 24 декабря 2024 года.

                                                                           Дело № 22-1052/2024.

 

III. Ошибки в применении уголовно–процессуального закона

                            

В соответствий с ч. 2 ст. 115 УПК РФ при наложении ареста на имущество запрет пользоваться им устанавливается судом лишь в необходимых случаях.

Суд удовлетворил ходатайство следователя, продлив арест на автомобиль К., запретив распоряжаться и пользоваться принадлежащим ему имуществом.

Вместе с тем суд первой инстанции не мотивировал, на основании каких фактических обстоятельств он пришёл к выводу о необходимости запрета на пользование арестованным имуществом. Как следует из материалов дела, требования об ограничениях, связанных с пользованием арестованным имуществом, следователем в ходатайстве не заявлялись. При таких обстоятельствах суд в части установления запрета собственнику арестованного имущества пользоваться этим имуществом вышел за пределы ходатайства следователя, не мотивировав также решение об этом в своём постановление.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции постановление суда в части указания о запрете К. пользоваться арестованным имуществом – автомобилем, отменил.

                Постановление от 8 октября 2024 года.

                                                                             Дело № 22к-853/2024.

 

В соответствии с ч. 1 ст. 182 УПК РФ основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела.

Постановлением суда разрешено производство обыска в жилище, принадлежащем К.

Вместе с тем, как следует из представленного материала, в рапорте, на который сослался суд первой инстанции, имеется лишь информация общего характера о проведении комплекса оперативно-розыскных и проверочных мероприятий без какой-либо конкретизации. Из материалов следует, что в рамках уголовного дела расследуется преступление, совершённое не заявителем, а другим лицом. В материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие возможную причастность К. к расследуемому преступлению, а также не представлены документы, подтверждающие наличие достаточных данных о том, что в жилище К. находятся предметы, которые могут иметь значение для дела. Обвинение в совершении преступления К. не предъявлено, документов в материалах об этом не имеется.

 При этом Пленум ВС РФ в п. 12 постановления от 1 июня 2017 года № 19 «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (ст.165 УПК РФ)» ориентировал суды на то, что разрешая ходатайство о производстве следственного действия, судья обязан в каждом случае наряду с проверкой соблюдения требований уголовно-процессуального закона, предъявляемых к порядку возбуждения ходатайства, также проверить наличие фактических обстоятельств, служащих основанием для производства указанного в ходатайстве следственного действия (.. при рассмотрении ходатайства о производстве обыска в жилище убедиться в том, что в материалах уголовного дела имеются достаточные данные полагать, что в указанном жилище могут находиться орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела).

Исходя из изложенного, рассматривая жалобу заявителя К. на указанное постановление, суд апелляционной инстанции постановление суда первой инстанции отменил, в удовлетворении ходатайства следователя о производстве обыска в жилище отказал, указав на то, что в судебном решении конкретные фактические данные, указывающие на необходимость проведения обыска в жилище К., не приведены.

 

                                    Постановление от 15 октября 2024 года.

                                                                Дело № 22к–871/2024

 

В соответствии с ч. 3 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки, связанные с участием в уголовном деле переводчика, возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Приговором суда с А. взысканы процессуальные издержки, связанные с участием в уголовном деле переводчика.

Согласно ст. 18 УПК РФ уголовное судопроизводство ведется на русском языке. Участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в установленном порядке.

С учетом изложенного взыскание с осуждённого А. в доход государства процессуальных издержек, связанных с участием в уголовном деле переводчика, признано не основанным на законе и А. освобожден апелляционной инстанцией от их оплаты.

                                                                    Определение от 24 октября 2024 года.

                                                                              Дело № 22-893/2024.

 

Размер оплаты услуг переводчика определяется судом в каждом конкретном случае отдельно, но не более размера, установленного пунктом 20 Положения, утверждённого постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 года № 1240.

В ходе апелляционного рассмотрения 4 сентября 2024 года в Камчатском краевом суде переводчик У. осуществляла устный последовательный и письменный перевод документов, связанных с подачей и рассмотрением апелляционной жалобы адвоката З. в интересах обвиняемого Т., с русского на кыргызский язык и наоборот, в связи с чем обратилась к суду первой инстанции с заявлением об оплате оказанных услуг на сумму 13 200 рублей. Рассмотрев заявление, суд удовлетворил его в полном объеме.

Принимая решение суд не учел следующие обстоятельства.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 года № 1240 утверждено Положение «О возмещении процессуальных издержек, связанных с уголовным судопроизводством, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации», в силу п. 21 которого размер оплаты услуг переводчика определяется судом или должностным лицом, в производстве которого находится уголовное дело, в каждом конкретном случае отдельно, но не более размера, установленного пунктом 20 Положения.

Названный пункт Положения устанавливает предельные размеры вознаграждения переводчика, которые составляют:

- не более 1500 рублей в час за устный, синхронный и последовательный перевод редких западноевропейских и восточных языков (венгерский, финский, шведский, датский, норвежский, голландский, японский, китайский) и других языков стран Азии, а также Африки - с учетом фактических затрат времени; и

- не более 400 рублей за один лист (1800 печатных знаков) письменного перевода текста, изложенного на редких западноевропейских и восточных языках (венгерский, финский, шведский, датский, норвежский, голландский, японский, китайский) и других языках стран Азии, а также Африки (материалы проверки сообщения о преступлении, уголовного, гражданского или административного дела, судебные акты).

Таким образом, с учётом того, что переводчик У. осуществляла в суде апелляционной инстанции устный перевод в пределах 1 часа - 4 сентября 2024 года с 10:15 до 10:40 часов, а также письменный перевод материалов уголовного дела на 10 листах, ей подлежит выплате 5 500 рублей (400 рублей х 10 листов (письменный перевод) + 1500 рублей (устный перевод)).

Применение районного коэффициента и процентной надбавки для лиц, работающих в районах Крайнего Севера, и в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, Положением о возмещении процессуальных издержек, утверждённым Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 года № 1240 при выплате вознаграждения переводчику не предусмотрено.

При таких обстоятельствах установление судом первой инстанции выплаты переводчику в размере 13 200 рублей с учётом повышающего коэффициента и надбавки является необоснованным, в связи с чем судебное решение изменено с исключением таковых и уменьшением размера выплаты до 5500 рублей.

 

      Постановление от 3 декабря 2024 года.

                                                                             Дело № 22–981/2024

 

Отмена ареста, наложенного на имущество в обеспечение гражданского иска, возможна только лицом или органом, в производстве которого находится уголовное дело и в чьи полномочия входят установление и оценка фактических обстоятельств, исходя из которых снимаются ранее наложенные аресты на имущество.

Суд отказал в принятии ходатайства К. о снятии ареста с имущества – денежных средств, принадлежащих ООО «Ц…», оставленного приговором суда в целях обеспечения гражданского иска, а также отмене запрета распоряжаться, пользоваться, изымать, передавать указанные денежные средства.  

Принимая такое решение, суд первой инстанции оставил без внимания положения ч. 9 ст. 115 УПК РФ, согласно которой арест, наложенный на имущество, либо отдельные ограничения, которым подвергнуто арестованное имущество, отменяются на основании постановления, определения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, когда в применении данной меры процессуального принуждения либо отдельных ограничений, которым подвергнуто арестованное имущество, отпадает необходимость, а также в случае истечения установленного судом срока ареста, наложенного на имущество, или отказа в его продлении.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определениях от 15 февраля 2012 года № 813-О и от 25 октября 2016 года № 2356-О, отмена указанных мер возможна только лицом или органом, в производстве которого находится уголовное дело и в чьи полномочия входят установление и оценка фактических обстоятельств, исходя из которых снимаются ранее наложенные аресты на имущество.

При таких обстоятельствах, выводы суда об отсутствии правовых оснований для рассмотрения ходатайства К. в рамках уголовного судопроизводства являются ошибочными, в связи с чем постановление отменено с направлением материалов в тот же суд для решения вопроса о принятии ходатайства к рассмотрению.

 

Постановление от 24 декабря 2024 года.

                                                                       Дело № 22-1082/2024

 

В силу п. 6.1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ суд при постановлении приговора обязан обсудить вопрос о наличии оснований для изменения категории преступления, в совершении которой обвиняется подсудимый, на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Указанная норма права предусматривает, что с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд вправе при наличии смягчающих и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств изменить категорию преступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию преступления при условии, что за совершение преступления, указанного в ч. 4 ст. 15 УК РФ, осуждённому назначено наказание, не превышающее 5 лет лишения свободы, или более мягкое наказание.

Действия  П. судом квалифицированы по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Как усматривается из приговора, суд признал смягчающими наказание П.  обстоятельствами: явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, раскаяние в содеянном, признание вины, принесение извинений потерпевшему.

Отягчающие наказание обстоятельства судом не установлены.

Помимо этого, суд учел при назначении П. наказания данные о его личности, который положительно характеризуется по месту жительства и работы.

Учитывая фактические обстоятельства преступления и степень его общественной опасности, суд пришел к выводу, что оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую, не имеется.

Между тем, в нарушение ст. 297, п. 6.1 ч. 1 ст. 299, ст. 307 УПК РФ, суд в приговоре изложил лишь общие суждения, фактически не обосновав отсутствие оснований изменения категории преступления при наличии всех условий, закрепленных в ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Учитывая обстоятельства совершения преступления, данные о личности П., совершение преступления впервые, добровольное возмещение причиненного преступлением вреда и другие смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, вид и размер назначенного наказания, судебная коллегия сочла возможным изменить категорию совершенного преступления с тяжкого на преступление средней тяжести.

По смыслу закона изменение категории преступления на менее тяжкую улучшает правовое положение осуждённого, поскольку преступление средней тяжести позволяет суду при наличии предусмотренных ст. 76 УК РФ оснований применить положения ст. 25 УПК РФ.

Законом предусмотрено, что лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред (ст. 76 УК РФ).

Потерпевшему ущерб возмещен в полном размере, что подтверждается его заявлением, претензий к подсудимому потерпевший не имеет, не желает привлекать П. к уголовной ответственности и не возражает против прекращения уголовного дела в связи с примирением. Осуждённый П. и адвокат не возражали против прекращения уголовного дела в связи с примирением.

Исходя из установленных обстоятельств, при наличии всех предусмотренных ст. 76 УК РФ условий, с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 10 Постановления Пленума ВС РФ от 15 мая 2018 № 10 «О практике применения судами положений части 6 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации» П. освобожден от отбывания назначенного наказания в связи с примирением сторон.

 

                                                                     Определение от 24 декабря 2024 года.

                                                                               Дело № 22-1060/2024.

 

Согласно ч. 1 ст. 82 УПК РФ, вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела.

Приговором суда Т. признан виновным и осужден за незаконные приобретение, хранение без цели сбыта наркотических средств в значительном размере.

Обжалуемым судебным решением наркотическое средство, изъятое у Т., и находящееся в камере хранения вещественных доказательств территориального ОМВД, постановлено уничтожить.

Однако из представленных суду второй инстанции в обоснование апелляционного представления материалов следует, что по факту сбыта наркотика Т. 27 июля 2024 года в отношении неустановленного лица возбуждено уголовное дело.

При таких обстоятельствах изъятое у Т. и признанное вещественным доказательством наркотическое средство не может быть уничтожено до принятия окончательного решения по вновь возбужденному уголовному делу.

Данное обстоятельство не было учтено судом при решении вопроса о судьбе вещественного доказательства, что повлекло принятие необоснованного решения о его уничтожении, которое подлежит отмене.

На основании п. 2 ч. 3 ст. 81, п. 3 ч. 2 ст. 82 УПК РФ, наркотическое средство, запрещенное к обращению, оставлено в камере хранения вещественных доказательств территориального ОМВД.

      Постановление от 3 декабря 2024 года.

                                                                             Дело № 22-989/2024

 

IV. Вопросы возвращения уголовного дела прокурору

 

Положения ст. 237 УПК РФ предусматривают исчерпывающий перечень случаев, когда уголовное дело возвращается прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мотивируя свои выводы о необходимости возвращения уголовного дела в отношении Ж., обвиняемого по ч. 1 ст. 131 УК РФ,  прокурору, суд указал, что уголовное преследование в отношении Ж., предъявление ему обвинения, проведение с ним следственных и процессуальных действий, составление обвинительного заключения осуществлено по уголовному делу, которое в отношении него по данному преступлению не было возбуждено ввиду несоблюдения органом предварительного расследования самой процедуры возбуждения уголовного дела при наличии не отменённого постановления от 10 июля 2024 года о прекращении уголовного дела в отношении Ж. за отсутствием в его деянии состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 131 УК РФ.

Суд второй инстанции не согласился с указанными выводами, указав следующее.

Согласно с ч. 1 ст. 175 УПК РФ, если в ходе предварительного следствия появятся основания для изменения предъявленного обвинения, то следователь выносит новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявляет его обвиняемому в порядке, установленном ст. 172 УПК РФ.

В соответствии же с ч. 2 ст. 175 УПК РФ, если в ходе предварительного следствия предъявленное обвинение в какой-либо его части не нашло подтверждения, то следователь своим постановлением прекращает уголовное преследование в соответствующей части, о чем уведомляет обвиняемого, его защитника, а также прокурора.

То есть по смыслу закона, если внесённые в обвинение изменения или дополнения ухудшают положение обвиняемого, что выражается, в частности, в изменении квалификации преступления в сторону усиления ответственности, то в этом случае необходимо вынесение нового постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

В случае, когда в предъявленном обвинении происходят определенные изменения в пользу обвиняемого, что может выражаться, в частности, в изменении квалификации путем исключения указания на какую-то одну статью Уголовного Кодекса или переквалификации на статью Уголовного Кодекса о менее тяжком преступлении, то в подобных ситуациях следователь может ограничиться вынесением постановления о прекращении уголовного преследования в части.

Таким образом, вынесенное следователем постановление о прекращении уголовного преследования в отношении Ж. в части совершения им преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 131 УК РФ, в связи с отсутствием в его деянии состава указанного преступления, и продолжении уголовного преследования по ч. 1 ст. 131 УК РФ, не противоречит требованиям ст. 175 УПК РФ, предусматривающим порядок изменения и дополнения обвинения, и не находится в противоречии с обвинительным заключением, которое соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ.

После прекращения уголовного преследования в части, следователь в тот же день предъявил Ж. обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 131 УК РФ.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводами апелляционного представления прокурора, постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом отменил, уголовное дело передал в суд на новое судебное разбирательство.

                                                                 

                                                                            Постановление от 8 октября 2024 года.

                                                                            Дело № 22–842/2024

Согласно ч. 1.1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело может быть возвращено прокурору для передачи его по подследственности и производства дознания в общем порядке только при наличии обстоятельств, указанных в ст. 226.2 и ч. 4 ст. 226.9 УПК РФ.

В ходе судебного разбирательства по уголовному делу в отношении Ж., дознание по которому производилось в сокращенной форме, судом принято решение о возвращении дела прокурору для передачи его по подследственности и производства дознания в общем порядке, поскольку Ж. в судебное заседание не явился, приводом доставлен не был, его местонахождение неизвестно.

Проверив материалы уголовного дела по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции счел постановление суда подлежащим отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку обстоятельств, указанных в ст. 226.2 и ч. 4 ст. 226.9 УПК РФ, судом первой инстанции не установлено. 

При этом в соответствии с п. 1 ч. 1, ч. 2 ст. 238 УПК РФ в случае, когда обвиняемый скрылся и место его пребывания неизвестно, судья приостанавливает производство по уголовному делу и, если скрылся обвиняемый, не содержащийся под стражей, избирает ему меру пресечения в виде заключения под стражу и поручает прокурору обеспечить его розыск.

Именно эти обстоятельства установлены в ходе судебного разбирательства по уголовному делу в отношении Ж., однако вопреки вышеизложенным требованиям уголовно-процессуального закона суд принял решение о возвращении уголовного дела прокурору, что нельзя признать законным, обоснованным и мотивированным.

Поэтому постановление отменено, а уголовное дело передано на новое судебное разбирательство в тот же суд со стадии судебного разбирательства.

                                                                

                                                               Постановление от 17 декабря 2024 года.

                                                               Дело № 22-1048/2024

 

V. Вопросы рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения

 

При отказе в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей судья по собственной инициативе вправе при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 УПК РФ, и с учетом обстоятельств, указанных в статье 99 УПК РФ, избрать в отношении обвиняемого меру пресечения в виде запрета определенных действий, залога или домашнего ареста.

Постановлением суда отказано в удовлетворении ходатайства следователя о продлении К., обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 286, п. «в» ч. 3 ст. 286, п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, срока содержания под стражей на 2 месяца, а всего до 3 месяцев 27 суток.

Мера пресечения в виде заключения под стражу изменена ей на домашний арест на тот же срок.

Суд апелляционной инстанции, признавая постановление суда в части возможности применения в отношении К. меры пресечения в виде домашнего ареста обоснованным, отметил, что суд первой инстанции в полной мере не учёл требование п. 2 ч. 8 ст. 109 УПК РФ, предусматривающее необходимость избрания указанной меры пресечения, а не её изменение.

Приводя постановление суда первой инстанции в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона, апелляционная инстанция с учётом требований ч. 2 ст. 107 УПК РФ постановление изменила, избрав обвиняемой К. меру пресечения в виде домашнего ареста на срок 2 месяца.

 

                                                                  Постановление от 17 октября 2024 года.

                                                                          Дело № 22^к-920/2024.

 

По смыслу закона, продление срока содержания обвиняемого под стражей может иметь место только при подтверждении достаточными данными предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для дальнейшего применения этой меры пресечения. Сами по себе обстоятельства, на основании которых лицо было заключено под стражу, не всегда являются достаточными для продления срока содержания под стражей.

Наличие обоснованного подозрения в совершении преступления наряду с тяжестью предъявленного обвинения и возможностью назначения по приговору наказания в виде лишения свободы на длительный срок, могут служить основанием для заключения подозреваемого или обвиняемого под стражу ввиду того, что он может скрыться либо иным образом воспрепятствовать производству по делу.

Однако по истечении времени эти обстоятельства перестают быть достаточными для продления срока действия данной меры пресечения, в связи с чем при решении поставленного вопроса суду надлежит устанавливать конкретные обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей, для чего исследовать результаты расследования, личность обвиняемого, его поведение до и после задержания, другие конкретные данные, обосновывающие довод о том, что лицо может совершить действия, направленные на фальсификацию или уничтожение доказательств, оказать давление на участников уголовного судопроизводства либо иным образом воспрепятствовать расследованию преступления или рассмотрению дела в суде.

Постановлением суда М. продлен срок содержания под стражей на 2 месяца. Удовлетворяя ходатайство следователя, суд первой инстанции мотивировал решение тем, что М. обвиняется в совершении двух тяжких преступлений против государственной власти и интересов госслужбы, и может скрыться, оказать давление на свидетелей, воспрепятствовать производству по уголовному делу, поскольку ранее занимала руководящую должность в администрации муниципального района и потому имеет связи в органах власти.

Вместе с тем, в обжалуемом постановлении суд не привёл обоснования тому, что надлежащее поведение обвиняемой на данном этапе уголовного судопроизводства не может быть обеспечено иной более мягкой мерой пресечения, в том числе домашним арестом, который также связан с определёнными ограничениями и изоляцией от общества, исключающей возможность скрыться и препятствовать расследованию. Конкретных, фактических обстоятельств, подтверждающих таковые намерения М., суд не указал; в представленных следствием материалах их также не имеется.

Обвиняемая по месту производства предварительного следствия имеет место жительства, регистрацию, несовершеннолетнего ребёнка на иждивении, ранее к уголовной ответственности не привлекалась, характеризуется положительно.

Учитывая данные обстоятельства, а также то, что за время содержания М. под стражей у следственной группы был достаточный срок для выполнения первоначальных мероприятий, суд апелляционной инстанции с учётом запланированных по делу следственных и иных процессуальных действий не усмотрел оснований, в силу которых продление столь суровой меры пресечения было бы необходимо, в связи с чем постановление изменил: в удовлетворении ходатайства следователя о продлении срока содержания М. под стражей отказал, избрал в отношении М. меру пресечения в виде домашнего ареста с установлением запретов.

  

              Постановление от 18 октября 2024 года.

                                                                           Дело № 22^к-922/2024.

 

VI. Вопросы рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ

 

Постановления и действия (бездействие) дознавателя, следователя и руководителя следственного органа по заявленному стороной по делу ходатайству подлежат судебному обжалованию в соответствии с частью 1 статьи 125 УПК РФ, поскольку они способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства или иных лиц, чьи права и законные интересы нарушены, либо могут затруднить доступ граждан к правосудию.

 Заявитель К. просил признать незаконным бездействие следователя, выразившиеся в не рассмотрении его ходатайства от 24 июля 2024 года и не получении ответа на него в рамках уголовного дела.

Постановлением суда отказано в принятии к рассмотрению жалобы К., поданной в порядке ст. 125 УПК РФ. Возвращая жалобу К. без рассмотрения, суд первой инстанции, не проверив указанные доводы обвиняемого и действия следователя по разрешению его ходатайства, изучив лишь постановление следователя от 29 июля 2024 года об отказе в удовлетворении производства следственных действий в отношении В. и сопроводительное письмо в адрес начальника СИЗО-1 от 29 июля 2024 года, высказался по существу и принял преждевременное решение об отсутствии оснований для её принятия и проверки в порядке ст. 125 УПК РФ, поскольку требования заявителя были удовлетворены. 

При таких обстоятельствах, постановление суда отменено, материалы по жалобе направлены на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда, со стадии подготовки к судебному заседанию.

 

                Постановление от 1 октября 2024 года.

                                                                             Дело № 22^к-835/2024.

 

VII. Вопросы разрешения ходатайств в порядке исполнения    приговора                                                                                                                                  

В силу ч. 1 ст. 47 Конституции РФ и ч. 3 ст. 8 УПК РФ никто не может быть лишён права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Из положений ч. 3 ст. 396 УПК РФ следует, что вопрос о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания в соответствии со статьей 80 УК РФ разрешается судом по месту нахождения учреждения, исполняющего наказание, в котором осуждённый отбывает наказание в соответствии со статьями 60.1 и 81 УИК РФ, либо по месту применения принудительных мер медицинского характера.

Как следует из абз. 3 п. 13 постановления Пленума ВС РФ от 21.04.2009 № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания» ходатайство об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания либо ходатайство или представление о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания в отношении осуждённого, временно переведённого в следственный изолятор в порядке, предусмотренном статьей 77.1 УИК РФ, в связи с его привлечением к участию в следственных действиях или судебном разбирательстве, подлежит направлению в суд по месту нахождения учреждения, исполняющего наказание, из которого осужденный был переведён в следственный изолятор.

Постановлением Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 2 октября 2024 года осуждённой О. заменена неотбытая часть наказания в виде лишения свободы более мягким наказанием в виде принудительных работ.

Из установленных судом первой инстанции обстоятельств, а также сведений из представленных материалов следует, что О. с 20 октября 2022 года отбывала наказание в ФКУ ИК-7.  С 6 февраля 2024 года содержалась в СИЗО-1 в связи с производством следственных и иных процессуальных действий, после чего 28 октября 2024 года направлена дальнейшего отбывания наказания в ИК-7 расположенную в с. Мильково, которая территориально отнесена к юрисдикции Мильковского районного суда Камчатского края.       

Таким образом, рассмотрение ходатайства осуждённой о замене ей неотбытой части наказания более мягким видом наказания не относилось к подсудности Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края. Вопрос относительно изменения территориальной подсудности дела судом не разрешался, на обсуждение судом и сторонами не ставился.

В силу изложенного, постановление суда первой инстанции отменено в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, материал передан в Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному заседанию.

                                    

                                                                  Постановление от 26 ноября 2024 года.

                                                                            Дело № 22-976/2024.

 

При рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора, суд должен установить, какой именно вопрос подлежит рассмотрению в судебном заседании.

В. обратился в суд с ходатайством об его условно-досрочном освобождении от отбывания наказания в виде лишения свободы. Рассмотрев ходатайство суд оставил его без удовлетворения.

Как как следует из представленных в суд апелляционной инстанции материалов, 11 октября 2024 года в суд от осуждённого В. действительно поступило ходатайство об его условно-досрочном освобождении от отбывания наказания в виде лишения свободы.

Вместе с тем 5 ноября 2024 года от В. в суд поступили дополнения к ходатайству, в которых изложены дополнительные доводы, а также просьба к суду не рассматривать его ходатайство об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, а применить к нему ст. 80 УК РФ.

Поданные дополнения к ходатайству осуждённый подтвердил в судебном заседании суда первой инстанции. Из апелляционной жалобы также усматривается, что В. ходатайствует о применении к нему ст. 80 УК РФ.

Из положений ст. 80 УК РФ следует, что лицу, отбывающему лишение свободы, возместившему вред (полностью или частично), причиненный преступлением, суд с учетом его поведения в течение всего периода отбывания наказания может заменить оставшуюся не отбытой часть наказания более мягким видом наказания.

Вместе с тем согласно обжалуемому судебному постановлению суд рассмотрел по существу и оставил без удовлетворения ходатайство осуждённого об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания в порядке ст. 79 УК РФ.

При таких обстоятельствах следует признать, что суд не определил предмет рассмотрения по материалу, не уточнил заявленные требования, не устранил имеющиеся противоречия в судебном заседании и фактически ходатайство осуждённого В. по существу поставленного в нем вопроса не рассмотрел.

В связи с вышеуказанным состоявшееся по делу постановление отменено, а материал в отношении В. передан на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе суда.

                                                                Постановление от 24 декабря 2024 года.

                                                                          Дело № 22-1081/2024.

 

VIII.    Позиция Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам конституционности положений УК РФ и УПК РФ.

 

Конституционный Суд РФ рассмотрел дело о проверке конституционности ч. 1 ст. 42 УПК РФ.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина Ткаченко, который участвовал в качестве свидетеля в судебном разбирательстве по уголовному делу в отношении ряда лиц, включая гражданина Т.

Ткаченко просит признать ч. 1 ст. 42 УПК РФ не соответствующей статьям 2, 18, 52 и 53 Конституции РФ, утверждая, что данная норма нарушает его права, поскольку не позволяет признавать потерпевшим от преступления, предусмотренного статьей 290 УК РФ.

 В частности, Т., обвинявшийся по ч. 6 ст. 290 УК РФ (получение взятки), был осужден по приговору Таганрогского городского суда Ростовской области от 26 апреля 2021 года. Апелляционным приговором судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 2 августа 2022 года приговор суда первой инстанции отменен с вынесением нового приговора, которым Т. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного по ч. 6 ст. 290 УК РФ.

Как установлено судом, Т., занимая должность начальника отделения по контролю за оборотом наркотиков Таганрогского линейного отдела МВД России на транспорте, а также временно исполняя обязанности заместителя начальника полиции (по оперативной работе) того же линейного отдела, через посредников предложил Ткаченко и его брату помощь с целью избежать уголовной ответственности в обмен на взятку в размере 2,5 млн руб., однако заявитель сообщил об этом в правоохранительные органы и впоследствии добровольно принял участие в проведении изобличающего оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент».

При этом судом апелляционной инстанции отклонены доводы Ткаченко о необходимости признания его по данному уголовному делу потерпевшим.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 7 февраля 2023 года указанный апелляционный приговор в отношении Т. отменен с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания. С этим, в свою очередь, согласился вышестоящий суд кассационной инстанции, подтвердивший правомерность отказа в признании Ткаченко потерпевшим по данному уголовному делу.

Вновь вынесенным апелляционным приговором судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 18 апреля 2023 года, законность которого подтверждена определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 19 сентября 2023 года, Т. осужден за совершение того же преступления при тех же обстоятельствах, однако с назначением основного наказания в виде лишения свободы на срок 8 лет. При этом доводы Ткаченко о необходимости признания его потерпевшим вновь отвергнуты.

Вместе с тем, как подчеркнул Конституционный Суд РФ, правовой статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из фактического его положения и лишь процессуально оформляется решением дознавателя, следователя или суда о признании потерпевшим, но не формируется им (Постановление от 11 ноября 2014 года N 28-П; определения от 18 января 2005 года N 131-О, от 17 ноября 2011 года N 1555-О-О, от 25 апреля 2019 года N 655-О и др.).

При этом Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что включение вреда определенного вида в качестве обязательного признака состава преступления не означает, что данное деяние не способно повлечь иные общественно опасные последствия, в том числе в виде причинения вреда другого вида (в частности, морального), которые формально остаются за пределами законодательной конструкции состава преступления. Так - учитывая, что посягательство на основной объект преступления может причинять вред и его дополнительному (факультативному) объекту, - обстоятельства дела могут свидетельствовать о причинении лицу физических или нравственных страданий действиями, которые явным образом нарушают его личные неимущественные права либо посягают на принадлежащие ему нематериальные блага, среди важнейших из которых - достоинство личности, что обусловливает тем самым признание такого лица потерпевшим (постановления от 26 октября 2021 года N 45-П, от 12 мая 2022 года N 18-П и от 25 мая 2023 года N 26-П).

Таким образом, по смыслу правовых позиций Конституционного Суда РФ, действующее правовое регулирование не предполагает отказа в признании лица, которому был причинен физический, имущественный или моральный вред, потерпевшим от должностного преступления в силу того лишь обстоятельства, что основным и непосредственным объектом такого противоправного деяния (преступления) выступают интересы публичной власти и государственной либо муниципальной службы.

Следовательно, лица, вовлекаемые в процесс дачи взятки, выступают в качестве непосредственного адресата (субъекта незаконного воздействия) предложения или требования передачи взятки и тем самым подвергаются злоупотреблению властью со стороны противоправно действующего должностного лица, а потому могут выступать потерпевшими от преступления, предусмотренного статьей 290 УК Российской Федерации, при условии, что их действие не образует состава коррупционного преступления.

При этом согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ факт причинения морального вреда потерпевшему от преступления не нуждается в доказывании, если судом на основе исследования фактических обстоятельств дела установлено, что это преступление нарушает личные неимущественные права потерпевшего либо посягает на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 17 постановления от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Таким образом, часть первая статьи 42 УПК РФ не противоречит Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу во взаимосвязи с положениями статьи 290 УК РФ предполагает признание потерпевшим по уголовному делу о получении взятки такого лица, которое отказалось от предложения о даче взятки, сообщило о данном предложении в правоохранительные органы и содействовало изобличению виновных, если оно полагает, что его права и законные интересы были нарушены и ему был причинен имущественный и (или) моральный вред, а также заявляет о необходимости своего участия в уголовном преследовании потенциального взяткополучателя.

                                                                 Постановление Конституционного Суда РФ

                                                                 от 1 октября 2024 г. N 42-П

 

Судебная коллегия по уголовным делам

Камчатского краевого суда